Наследие Романидиса

Наследие И. Романидиса вообще представляет собой пример тесного переплетения богословской и исторической проблематики: он всегда стремился показать, что, с одной стороны, принятие и интерпретация богословских догматов оказывала огромное влияние не только на развитие духовной культуры, но и на весь ход истории, а с другой стороны, что конкретные исторические обстоятельства часто определяли характер богословских дискуссий. Проблема религиозной идентификации Византии поставила перед И. Романидисом две задачи: вопервых, оценить переход Римской империи от язычества к христианству, вовторых, позиционировать восточное христианство относительно западного.

Что касается первой задачи, то интерпретация перехода Римской империи из язычества в христианство вообще мало занимает И. Романидиса. Если носители греческой национальной идеи начала прошлого века (П. Яннопулос, М. Херетис) затратили уйму сил на поиски взаимосвязей между эллинской языческой античностью и христианским средневековьем — а без констатации наличия этих взаимосвязей трудно было говорить о континуитете греческой истории, то для И. Романидиса эта проблема решается просто. Принимая христианство в качестве государственной религии, император Константин Великий, как утверждает И. Романидис, вовсе не вводил новую веру, а исправлял религиозные извращения. Здесь И. Романидис демонстрирует свою приверженность библейскому пониманию древней истории, согласно которому вся она представляла собой поиски некогда потерянного Единого Бога.